Организация немецких специалистов, размещенная на острове Городомля , получила статус филиала N 1 НИИ-88 .
Таким образом, формально весь состав подчинялся директору НИИ-88 Гонору . Директором филиала вначале был назначен Ф.Г. Сухомлинов , работавший ранее в аппарате Министерства вооружения, но вскоре его заменил П.И. Малолетов , бывший директором завода * 88 .
Руководителем с немецкой стороны был назначен профессор Вольдемар Вольф , бывший руководитель отдела баллистики фирмы "Крупп", а его заместителем - инженер-конструктор Бласс .
В состав немецкого коллектива вошли видные ученые, труды которых были хорошо известны в Германии:
Пейзе - термодинамик;
Франц Ланге - специалист по радиолокации;
Вернер Альбринг - аэродинамик, ученик Прандтля ;
Курт Магнус - физик и видный теоретик-гироскопист;
Ганс Хох - теоретик, специалист по автоматическому управлению;
Блазиг - специалист фирмы "Аскания" по рулевым машинам.

В подавляющем большинстве немецкие специалисты, попавшие в НИИ-88, не были ранее сотрудниками фон Брауна в Пенемюнде .
К ракетной технике они приобщились в институтах "Рабе" и "Нордхаузен", уже работая с нами вместе.

Вернер фон Браун так отозвался о вывезенных к нам немецких специалистах: "... СССР все же удалось получить главного специалиста по электронике Гельмута Греттрупа ... Но он оказался единственным крупным из специалистов Пенемюнде, оказавшихся в их руках".

Немецкие специалисты, вывезенные из Германии, работали не только в НИИ-88 на Селигере .
Поэтому стоит остановиться на их правовом и материальном положении в нашей стране.
Оно было в различных организациях практически одинаковым, ибо определялось идущими сверху приказами соответствующих министерств.
Все вывезенные в СССР специалисты вместе с членами семей обеспечивались продовольствием по нормам существовавшей у нас до октября 1947 года карточной системы, наравне с советскими гражданами.
Размещение по прибытии в Союз производилось во вполне пригодных для проживания зданиях.
От места жительства до работы и обратно, если это было достаточно далеко, специалисты доставлялись на автобусах.
На острове Городомля все жилые здания были добротно отремонтированы и жилищные условия были по тем временам вполне приличные.
Во всяком случае, семейные специалисты получили отдельные двух- и трехкомнатные квартиры.
Я, когда приезжал на остров, мог только завидовать, ибо в Москве жил с семьей в коммунальной четырехкомнатной квартире, занимая две комнаты общей площадью 24 квадратных метра.
Многие наши специалисты и рабочие еще жили в бараках, где не было самых элементарных удобств.

В зависимости от квалификации и ученых званий или степеней немецким специалистам устанавливалась довольно высокая зарплата .
Так, например,
доктора Магнус, Умпфенбах, Шмидт получали по 6 тысяч рублей в месяц,
Греттруп и Швардт - по 4,5 тысячи,
дипломированные инженеры - в среднем по 4 тысячи рублей.

Для сравнения можно привести тогдашние месячные оклады основных руководящих специалистов НИИ-88 (это в 1947 году):
у Королева - главного конструктора и начальника отдела - 6 тысяч рублей,
у главного инженера института Победоносцева - 5 тысяч 196 рублей,
у заместителя Королева Мишина - 2,5 тысячи рублей.

Мой оклад был 3 тысячи рублей.

Наравне со всеми советскими специалистами, работавшими в НИИ-88, немцы поощрялись сверх указанных окладов большими денежными премиями за выполнение в плановые сроки этапов работ.
В выходные и праздничные дни разрешались выезды в районный центр Осташков, Москву, посещение магазинов, рынков, театров и музеев.

Поэтому жизнь на острове за колючей проволокой не могла идти ни в какое сравнение с положением военнопленных.

Я уже упоминал о том, каким образом уехала из Бляйхероде и попала на остров Городомля озера Селигер Урзула Шефер .
В немецком коллективе, жившем достаточно замкнуто, присутствие красивой одинокой женщины не вызывало никакого восторга у жен немецких специалистов. Фрау Шефер обратилась к администрации с просьбой разыскать мужа, находящегося в плену на территории Союза.
Соответствующие органы действительно отыскали в одном из лагерей для военнопленных ее мужа.
Оказалось, что он антифашист и чуть ли не организатор новой немецкой партии среди пленных.
Его освободили из лагеря и отправили к жене.
Но к тому времени, пока его оформляли и он добрался до острова, его прелестная супруга резко изменила политическую ориентацию и среди немецкого коллектива оказалась самой ярой сторонницей разгромленного фашистского режима. Уполномоченные госбезопасности на острове были по этому поводу в полном расстройстве.

Такая красивая и вдруг настоящая, неприкрытая национал-социалистка.
Что с ней делать?
Но тут появился муж - почти коммунист.
Его попросили воздействовать на разбушевавшуюся жену.
Кажется, ему это не удалось, и от греха подальше наши органы безопасности досрочно отправили их обоих в Восточную Германию.

Официально все немецкие специалисты именовались в переписке "иноспециалистами" и были объединены в "коллектив 88".

Сами немцы разделились на специализированные структурные подразделения.
На 1946 и начало 1947 года руководством НИИ-88 был составлен тематический план работы немецкого коллектива, включавший консультации по выпуску русского комплекта документации по А-4, составление схем исследовательских лабораторий А-4 и ЗУР , исследование вопросов, связанных с форсированием двигателя А-4, разработку проекта двигателя с тягой 100 т, подготовку к сборке ракет из немецких деталей, укомплектованных в институте "Нордхаузен".

Важнейшим этапом этого периода, пожалуй, была разработка предложений к программе пусков А-4, которые планировались на осень 1947 года на Государственном центральном полигоне в Капустином Яре ("Капъяре").

Перед немецкими специалистами, среди которых были участники боевых стрельб и специалисты по измерениям и баллистике, была поставлена задача получить максимум информации о ракетах при минимальном числе пусков. Практически речь шла о программе, не превышавшей 10-12 пусков. С этой работой немцы справились успешно, а Хох и Магнус, как уже я говорил выше, помогли определить причину сильного отклонения ракеты А-4 при втором пуске.

В июне 1947 года у директора НИИ-88 состоялось совещание по вопросу перспективы и организации дальнейших работ немецких специалистов. Полугодовой опыт показал, что немецкие специалисты, не представлявшие полностью укомплектованного коллектива, практически изолированные от вновь формируемой технологии производства, не связанные с нашей вновь организуемой кооперацией по двигателям, системам управления и материалам, не способны решать задачи создания новых ракетных комплексов.

Тем не менее по предложению Греттрупа им была предоставлена возможность испытать свои творческие силы и разработать проект новой баллистической ракеты дальнего действия. Проекту ракеты был присвоен индекс "Г-1" (позднее фигурировал еще индекс Р-10) . Руководителем проекта и главным конструктором новой ракеты был назначен Греттруп .

Вновь созданный в "коллективе 88" отдел получил те же права, какими пользовались все другие научно-исследовательские отделы института. Он состоял из секторов баллистики, аэродинамики, двигателей, систем управления, испытаний ракет и конструкторского бюро.
Непосредственным руководителем отдела, как и других отделов НИИ-88, стал главный инженер института Победоносцев .
Я как его заместитель по системам управления должен был курировать работу немецких специалистов по новой системе управления, соответственно по двигателям им обязан был помогать начальник двигательного отдела НИИ Уманский , по материалам - Иорданский, по испытаниям - Воскресенкий и т.д. Я неоднократно в течение 1947 и 1948 годов бывал на "немецком" острове. Обычно после таких командировок у меня были трудные и доверительные беседы с Победоносцевым и Гонором.

Мне казалось очевидным, что находящаяся в информационной изоляции группа специалистов в наше "системное" время не сможет выполнить проект новой ракетной системы, который бы вписывался в создаваемую в стране инфраструктуру проектирования, производства и, самое главное, вооружения.
Победоносцев в минуты откровения сокрушенно внушал: "Борис Евсеевич! Неужели вы еще не поняли, что немцы ни в коем случае не будут нашими режимными органами допущены к настоящей совместной работе. Они находятся под двойным контролем - нашим (как специалисты) и органов НКВД , которым в каждом из них чудится фашист, перешедший на службу американской разведки. А кроме того, что бы они ни сотворили, это будет не созвучно нашей теперешней тенденции в идеологии о том, что все вновь и ранее созданное в науке и технике сделано без всякой иностранщины".

Эти откровенные разговоры с Победоносцевым имели продолжение.
Директор НИИ Гонор был генералом и одним из первых Героев Социалистического Труда, но вследствие своего сугубо неарийского происхождения тоже не мог противостоять подъему мутной волны "борьбы с иностранщиной" и "космополитами" .
Вскоре и он был снят с работы, а затем и арестован по обвинению в причастности к "сионистскому" заговору.
О его судьбе я пишу ниже.

Справедливости ради надо оговориться, что немцы, если судить по специалистам, с которыми я близко соприкасался, быстро перестроились.
За почти два года работы в побежденной Германии, общаясь с немцами разных социальных групп, я ни разу не почувствовал ни антисемитского, ни великогерманского шовинистического духа.
Тогда я думал, что это было результатом дисциплины, трусости и покорности победителям.
Но, посетив ФРГ в 1990 и 1992 году, я также не обнаружил следов антисемитизма или того, что у нас называли реваншизмом.

Источник:

ББК 39.6
Ч-50
УДК 629.7
Книга издана при содействии АОЗТ СП "Геолинк"

Черток Б.Е.
Ч-50  Ракеты и люди. 2-е изд. - М.: Машиностроение, 1999. - 416 с.:
ил.
ISBN 5-217-02934-Х