Молодой человек молча подошёл и положил перед отцом лист бумаги. Тот с видимым неудовольствием взял со стола очки с толстыми стёклами, надел, вчитался, затем удивлённо поднял глаза.

- Мистер Мэтью Каррингтон. Сынок. Уж не хочешь ли ты сказать, что собрался ехать на Украину, воевать с русскими?

Отец непроизвольно потёр седые виски, отложил колоду, и налил из стеклянного кувшина на два пальца особого тенессийского. После чего внимательно посмотрел на стоящего перед ним сына. Словно пытался навсегда запомнить эту короткую стрижку, синие улыбающиеся глаза, чуть растопыренные уши. Мальчик только-только закончил колледж в Нэшвилле, приехал к семье. Мэтью с детства занимался бейсболом и учился за счёт спортивной стипендии, но когда получил диплом, ни одна команда не пригласила к себе неплохого в общем-то питчера, и теперь бы Мэту следовало поискать работу. Однако, вместо этого мальчишка ни с того ни с сего собрался воевать.

- Да, отец. – Каррингтон младший уверенно кивнул. – Сегодня на стадионе ко мне подошёл офицер из военного министерства. Предложил контракт. Сказал, что это ненадолго, месяца на три. А деньги хорошие.

- Сын, никакие деньги не стоят твоей жизни. Вспомни моего дядю Говарда, который вернулся из Вьетнама без ноги.

- Так то Вьетнам. Офицер сказал, что там русским помогали вьетнамцы. А на Украине вьетнамцев нет. Были корейцы, но они уже уехали. Русские остались одни.

- Обманул тебя офицер, Мэт. Это русские помогали вьетнамцам, а не наоборот. Подумай сам, откуда бы иначе взялись русские во Вьетнаме? Так что не верь. Вспомни дядю Говарда.

- Без ноги?

- Это не самое страшное. Ногу можно заменить и протезом. А вот что делать с его разбитой психикой? Он же до смерти каждую ночь просыпался в ужасе. Война – страшное дело, сынок. Не лез бы ты туда. Даже за хорошие деньги.

- Тебе-то откуда знать? – Мэт прищурился. – Ма рассказывала, ты набил своему лучшему другу, мистеру Мэнсфилду, великолепный синяк, когда отговаривал его идти воевать где-то на Балканах. И сам отказался, хотя предлагали большие деньги.

- Да. Отказался! – отец схватил бокал и сделал энергичный глоток. – И знаешь, почему?

- Да уж не знаю. Только отец, мне бы не хотелось думать, что мой старик – трус.

Эдвард схватил стакан и залпом вылил в себя содержимое, машинально отметив, что эта партия виски получилась очень даже ничего. Поставил пустую тару, ухватил вместо неё колоду и яростно несколько раз перетасовал. Бросил и её с громким шлепком. Вновь машинально провёл по виску пальцами.

- Ты знаешь, откуда у меня эти седые волосы, сынок? – нарочито равнодушно спросил он.

- Да они у тебя всегда были, - Мэт пожал плечами.

- Верно, парень. Виски у твоего старика были седыми, когда ты ещё не нагибаясь проходил под обеденным столом. И даже раньше.

- Неужели с детства? – Каррингтон младший недоверчиво прищурился.

- Представь себе, - отец несколько раз кивнул и вновь налил себе виски. – Попробуй, - он приглашающе поднял стакан. - Свежее, только открыл.

- В Wallmart пойдёт?

- Думаю, такое годится и для Total Wine.

- Тогда стоит попробовать. Но ты не уходи с темы. Почему?

Сын подхватил второй стакан, щедро набулькал из кувшина и понюхал. Отец улыбнулся и вопросительно посмотрел ему в глаза, ожидая одобрения. Сын кивнул.

- Давай за тебя, сын. За то, чтобы судьба никогда не столкнула тебя с русскими.

Мэт, который в этот момент делал глоток, чуть не поперхнулся. Отдышавшись, он вопросительно посмотрел на отца.

- Что за ерунду ты несёшь? Я сто раз встречался с русскими. Да что говорить, со мной в колледже учился русский. Борис Левинзон. Он из Москвы.

- Э, нет, - Эдвард поднял над краем бокала палец и поучительно помахал им. – Здешние русские, они совсем другие. Дрессированные, что ли. Вот ты видел в зоопарке медведя?

- Конечно.

- А представь, что этого самого медведя ты встретил в лесу. Понимаешь?

Мэтью задумчиво отхлебнул виски и вопросительно глянул на отца. Тот не заставил ждать.

- Ты правильно понял, сынок. Я настолько боюсь встретиться с русскими в бою, потому что видел их в самом их логове. В естественной среде.

- Это где это? И когда?

- Давно, сынок. В далёком семьдесят восьмом году. Тебя ещё и в проекте не существовало. Мы с твоим дедом в это время были в Москве.

- Надо же, - Мэт почесал затылок. – Ты не говорил, что твой отец был шпионом.

- А он и не был. Он был физиком. Изучал вакуум. В тот год русские вместе с лягушатниками запустили ракету на Венеру, вот и пригласили целую толпу французских яйцеголовых. Мы тогда жили в Луизиане, и отец, мой отец, работал на институт Пьера Кюри. Вот его и пригласили в совместный франко-русский проект.

- И он взял тебя с собой?

- Не сразу. Когда выяснилось, что вся их вечеринка затягивается, многие учёные вызвали к себе семьи. У твоего деда из семьи был только я. Глупый восьмилетний малец.

- Там ты и увидел русских?

- И вот мы переходим к самому главному. Меня, как единственного мальчишку в проекте, пригласили в какой-то их театр на празднование Нового года.

- Что же в этом страшного? Это же как у нас рождество. Санта Клаус, олени. Конфеты детишкам…

- Я тоже так сначала думал. Но только не у русских… Представь, сижу я в зале, на сцене какое-то действие идёт. Я, конечно же, ничего не понимаю. И внезапно все дети вокруг меня принялись громко звать мертвеца. И мужик на сцене им: «Давайте позовём мёртвого угрюмца». И все дети вокруг как заорут: «Died morose! Died morose»* (*Мёртвый угрюмец англ.). И так минуты две орали. И точно. Вышел на сцену настоящий зомби. Здоровенный, в синем халате. Борода до колен. Белая-белая. В руке огромная дубина, а за спиной мешок. Не иначе, он сажает туда непослушных детей.

- Да ерунда какая-то, - рассмеялся Мэтью. – Неужели малышам будут такие страшилки показывать?

- Нашим, может, и не будут. А русским... Да я сам видел. Там потом ещё страшнее было. Этот зомби указал на какого-то крошечного мальчонку лет пяти. Тот и пошел к нему, как на эшафот. Идёт, весь трясётся, а остальные вдруг как закричат ему: «Умри!». Руки тянут и хором: «Die! Die!»** (**Умри! Англ.). Ну, тут я и не выдержал. Кинулся прочь из зала, слёзы из глаз, ничего не вижу. Вот такие они, русские. С рождения приучают детей к бесстрашию.

Эдвард привычно провёл пальцем по седому виску, налил виски вдвое больше, чем обычно, и залпом выпил. Солнце село, ранчо накрыл сумрак, вытягивая из глубин памяти картины кошмара и вновь заставляя дрожать от страха. А ещё Мэт, глупый мальчишка, решил ввязаться в потасовку с этими прирождёнными берсерками. Похоже, сегодня Каррингтону будет не до покера.