Находится недалеко от города Вышний Волочок по дороге на Питер. Там река Мста и озеро Мстино, деревня тоже так называется. Вот эту деревню я там много писала.
Это место называется в народе "Академичка", и началось это с Екатерины 2-й. Этот посёлок для художников заложили при ней, поэтому это место уже настолько "намоленное"!
Эту работу я выполнила на пленэре. Натурный пейзаж. Поэтому он такой маленький. (Из-за холода.) Эта работа, как и большинство моих работ рассчитана на зрителя, который интересуется живописью маслом, знает многих художников, как то - импрессионистов, соцреалистов, современных членах МСХ и... не знаю, с чем ещё сравнить. Это не значит, что я сравниваю себя с известными художниками, а это значит то, что моя манера письма примерно в таком духе - я кладу много краски, пишу широким мазком. Как говорил Илья Ефимович Репин: "Будь мужчиной! Пиши мазком!" Слово "живопись" делится на два слова: "живое" "писание". След от кисти должен быть - это хороший вкус.
Выставлен на продажу. Думаю продать его за 20000 руб.
По этой картинке можно подумать, что автор любит изрядно поддать и покурить. Митьковская тема, Венечка Ерофеев вспоминается, "Москва-Петушки", короче, культура принятия советской действительности, как неизбежного, но видения в ней своеобразного обаяния. Типа, в этом что-то есть, если, конечно, как следует, набраться. На самом деле нет. Автор вот уже четыре года, как не употребляет ни одного грамма спиртосодержащих веществ. 10-ть лет до этого автор тоже не употреблял. Почти. Что касается курения, то этим не грешила никогда. У меня нет склонности к саморазрушению. Тем не менее, на моих картинках происходит такое, что... не имеет никакого отношения к моей жизни. Как правило. Впрочем, история этой картинки ниже.
Зубки у алюминиевой вилки мне пришлось гнуть во все стороны плоскогубцами, а чтобы сделать окурки, мне пришлось зажечь сигареты. Ну и вонища же стояла! Меня чуть не вырвало. Многие спрашивают, глядя на натюрморт: "А хлеб-то?! Где же хлеб?!", а я отвечаю: "Так съели!", "А воблу-то почему не доели?!" - продолжают спрашивать дотошный зритель, а я ему отвечаю: "Пиво купить забыли!" Между тем, зритель продолжает спрашивать: "Судя по тому, что кривая оконная рама, натюрморт писал человек, который изрядно накидался!" Нет, человек не накидался. Масляную живопись вообще трудно фотографировать из-за блеска. Как-то не ровно холст стоял. Изображение в ракурсе получилось. Надо будет переснять, когда время будет.
Некоторые думают, что человек не имеет морального права воспевать в творчестве то, о чём не имеет понятия, но во-первых, никто мне не может запретить человеку создавать то, что он хочет, а во-вторых, у авторов, допустим, литературных произведений (Толстой), песен (Высоцкий, Круг) настолько хорошо развито воображение, что они могут позволить себе писать о том, чего не знают.))))
Я люблю писать старую Москву, для чего сажусь в трамвай и еду в центр города. И в этот таз я села в трамвай, но от рассеянности нарушила золотые "ПРАВИЛА ЖИВОПИСЦЕВ", а именно...
А именно то, что я, забыв о том, что перед выходом на этюды нельзя ничего пить, напилась крепкого чаю с лимоном, да с зефирами в шоколаде, пастилой и лимонными дольками! Поэтому не удивительно то, что в трамвае мне остро захотелось пи-пи. Пришлось выйти из трамвая и, поскольку разыскивать туалет времени не было, то углубиться во дворы, чтобы справить малую нужду в каком-нибудь укромном уголке. Я нашла такую "слепую зону", где, судя по запаху и валявшимся кучкам и бумажкам, многие оправлялись. Сделав задуманное, я с улучшимся настроением огляделась вокруг себя, и прямо перед собой увидела этот потрясающий вид. Эту восхитительную трубу из красного кирпича, этот шишковатый, корявый ствол большого дерева... В центр я не поехала, а решила остаться здесь, несмотря на запах у меня за спиной. Благо, ветерок дул в другую сторону. И вот, я расставилась и принялась воспевать красоту весеннего вида.
Картинка с подтекстом)) Я расскажу о ней ниже.
Это я написала свои башмаки, которым нет сноса, несмотря на то, что до меня они принадлежали другому человеку, мальчику, у которого выросли ноги, ботинки стали ему малы, и их отдали мне, а я их, буквально, убивала на протяжении многих лет жизни, стоя на воротах, когда играла в футбол и много лет ездила в них работать на пленэре, и где только в них не побывала! Мощнейшая обувка! Кирза настоящая! Они своей службой мне верой и правдой заслужили то, чтобы я их написала.
