Ошибка в маршруте
Пятиэтажные дома из белого кирпича, немного уставшие, как будто их построили не навсегда, а просто чтобы было где жить.
Над районом торчала труба завода железобетонных изделий.
Она лениво изрыгала в небо всякую гадость.
Двор утопал в тополях, пухе и цементной пыли.
Лавка у подъезда, на которой всегда кто-то сидел, как правило, яркие представители алко-бомонда с характерными надписями и рисунками синей тушью на теле.
Вездесущие старушки, которые, казалось, никогда не были молодыми.
Песочница, в которой давно уже не было песка, но облюбована многочисленными котами.
Сломанные качели. Ракета. Сваренная из тонкой трубы, в центре которой было кем-то заботливо насрано.
Типичный двор на заводской окраине большого провинциального города.
________________________________________
Утро, заливающее солнцем типичную тесную двушку в хрущёвке.
Андрей маялся приятным бездельем, размышляя о вещах, которые беспокоят любого парня его возраста: где тусануть, на что взять пива и, если повезёт, склеить какую-нибудь тёлку. Желательно — нимфоманку. И желательно — при деньгах.
Думал об Ирине, но она была его девушкой уже три года и спортивного интереса не представляла. Скорее мысли об Ирине имели прикладной характер: как бы отмазаться от сегодняшней встречи с ней.
Андрею хотелось новых побед, новых знакомств и кайфовать. Ирине хотелось внимания, которым он её последнее время обделял. Прошла та сильная влюблённость, и бабочки из живота давно улетели — осталась лишь глубокая привязанность, как к сестре.
Его это тяготило. Нужно было идти с ней гулять, слушать одни и те же разговоры. И врать.
Как закончить всё это, он не знал. Он никогда никого ещё не бросал.
Из музыкального центра гремел какой-то русский рэп. Родители на даче, лето…
Раздался пиликающий звонок стационарного телефона, на определителе высветился знакомый номер.
— Здарова, Андрюха. Чё делаешь? — картавил голос в трубке.
— Да ничё, а ты чё?
— Короче, сегодня Open Air на Балтыме, помчали?! Есть немного денег, батя сегодня
приезжал, подкинул. Промотаем всё, но потом половину отдашь.
Лёха отрапортовал это бодро, как будто предлагал выгодную инвестицию.
— Погнали. Через пятнадцать минут у твоего падика.
________________________________________
Так начинался типичный день провинциальных бездельников.
Обычных парней с района.
У них не было уже боёв «стенка на стенку», как описывают в своих книгах ветераны войн из конца восьмидесятых годов, где нужно было делить асфальт и лить на него кровь.
Это было время на стыке эпох, когда век интернета и смартфонов ещё не наступил, но сотовые уже не считались роскошью. Это были двухтысячные годы.
Андрей уже через десять минут вышел из подъезда, на лавочке привычно сидели вышедшие в астрал «Синьёры» — так здесь называли алкашей.
Один из них — с обрюзгшим лицом, поникшими казачьими усами мужик двухметрового роста с голым торсом, весь забитый куполами церквей и ликом богоматери. Второй — мелкий, суетливый человек без внешности, с надписью «Не буди» на веках.
— О, Андрюха, здарова были! — нетвёрдым голосом просипел человек без внешности. Он протянул руку, чтобы встать, поздороваться и стрельнуть — не десять рублей, так хоть сигарету. Но тут же был возвращён на скамейку самой мощной силой во вселенной. Гравитацией. Андрюха ухмыльнулся и протянул бедолаге сигарету.
— Меньше пей, свои имей, — процедил он раздражённо.
Лёха вышел из соседнего подъезда во всей красе. Красный вельветовый пиджак, белые джинсы, причёска а-ля Эдита Пьеха и чёрные очки на пол-лица. Так ему казалось, одеваются настоящие завсегдатаи гламурных клубов, «свистки». Очень он хотел быть модным и не похожим на всю дворовую компанию в однообразном «Адидасе». Выглядел он комично, но куда ж его девать. Друган ведь.
Лёха улыбнулся своей фирменной улыбкой а-ля «Челентано» и протянул руку.
— Здарова. Ты чё так вырядился? — весело недоумевая, спросил Андрей.
Лёха немного смутился, но ненадолго. Чувство неловкости им давно закопано на кладбище мешающих жизни чувств.
С тех пор как он ещё в четырнадцать лет попросил мать перешить её старую норковую шубу под короткую курточку, а потом ходил в ней и в кожаных штанах, которые тоже, кстати, одолжил у матери. Выглядел он, мягко скажем, эпатажно. Но ему было всё равно. Андрею он напоминал Эллочку Людоедову, вступившую в неравную и жестокую схватку за стиль с дочерью миллиардера Вандербильда.
— Ну что, Дюша, печень готова? — весело сострил Алексей.
— Давай Ваньке лучше наберём. У него как раз «книжки» есть. Не всё же печени страдать, — предложил Андрей.
— «Книжки» — это хорошо, — протянул Лёха.
У Андрея разрывался мобильный телефон, звонила Ирина. Андрей поставил телефон на беззвучный режим. Он ей сказал, что поехал на дачу к родителям помогать поднимать сельское хозяйство на отдельно взятых шести сотках.
«Чего она названивает-то?» — подумал он.
Пока Алексей зазывал Ивана на супер-тусовку, Андрюха перезвонил Ирине.
— Привет, малыш, ты столько раз звонила, что-то случилось?
— Котик, привет. Нет, ничего не случилось. Как дела? Давай поболтаем, я соскучилась, — щебетала Ирина.
— Ириш, я говорить сейчас не могу, я занят, отцу помогаю. Вон он на меня стоит, зыркает.
— Ты точно в саду? Просто мне… — она остановилась. Было слышно, как дрогнул её голос. Андрей значения этому не придал.
— Ну, раз ты занят, набери меня позже, — сказала она и положила трубку.
Иван — парень лёгкий на подъём — уже через двадцать минут был во дворе.
Лёха сидел в красной маминой «девятке», а из старой советской колонки С-90, которую парни всем кагалом замастырили, громыхало на весь двор: «На сердце боль, взгляд смотрит в небо. Ждёт ответа…»
Ванька, увидев Лёху, прыснул, еле сдерживая смех. Да уж, компания подобралась пёстрая.
Алексей в своём красном пиджаке. Андрей — в штанах и футболке с тремя полосами. Иван — одетый как мужичок-подкаблучник, забывший, что такое секс, и это в восемнадцать лет. Бежевые шорты ниже колена с карманами, сандалии фабрики типа «Скороход» с носками, цветастая гавайская рубаха и кепочка. Не хватало ему авоськи в руках с трёхлитровой банкой пива для завершения образа.
— Здарова, Ванька! — протянул руку Андрей.
— Здарова. Фитотерапевта вызывали? — ехидно улыбнулся Ваня.
Лёха подорвался из машины и по своему обыкновению полез брататься с Иваном.
По пути парни заехали за пивом, закусками, шоколадкой «Алёнка» и поллитровой бутылкой «Обуховской» минералки.
— Чё, парни, давайте уже заедем, бахнем? — предложил суетливо Лёха.
Иван предложил одно секретное место по пути на Open Air, пообещав, что лучшего места нам для фитотерапии не найти.
— Ведите нас, Команданте! — пафосно согласился Андрей.
Место действительно того стоило: извилистая, хорошо асфальтированная узкая дорога, бежавшая сквозь густой сосновый лес, упиралась в озеро.
Парни остановились на полянке, Андрюха открыл бутылку пива, Иван сооружал ингалятор для процедур. Лёха же разделся и пошёл купаться.
— Отпиздят нас с ним, — задумчиво произнёс Иван, засыпая порцию хорошего настроения в бутылку.
— Как пить дать отпиздят, — согласился Андрей и затянулся.
На запах прибежал Лёха, стуча зубами от холода.
— Вы чего, шлепки майонезные, без меня решили всё сожрать?!
Вцепился в бутылку и жадно, как сосущий мамку щенок, стал вытягивать дым.
Андрей открыл банку пива, осушил её за четыре глотка, громко рыгнув, улёгся на полянку.
В лазурном небе плыли барашки облаков, следы от самолётов висели белыми порезами. Дул лёгкий ветерок. Язык прилип к нёбу, появилось тягучее ощущение счастья. Настал один из тех моментов, за которым Андрей гонялся последний год с того времени, как попробовал траву. Ничего не беспокоит, тёплая ванна эмоций и ощущений. Когда никто не раздражает. Маленькие острые секунды блаженства.
Лёха упал рядом, раскинув руки, как покойник из «Острова сокровищ», указывающий на стороны света.
— Всё, пацаны… — пробормотал он. — Можно больше никуда не ехать.
Иван фыркнул, не поднимая головы:
— Конечно. Давай тут и останемся. Пива у нас много. Шишек тоже.
Андрей молчал.
Где-то вдалеке проехала машина. Звук быстро растворился между деревьями.
И сразу стало как-то пусто. Только шум плещущейся воды да крики какой-то вороны, по голосу похожей на Аллегрову.
— Слышь, — сказал Андрей, не отрывая взгляда от неба. — А если реально… не ехать дальше? Может, есть смысл вернуться во двор, позвать девчонок наших и посидеть с пивком и сухариками, включим музыку в тачке — устроим свой Open Air?
— В смысле? — Иван повернул к нему голову.
— Ну вот. Open Air этот. Балтым. Вся эта херня… Может, ну его?
Лёха приподнялся на локтях:
— Ты чё, гонишь?
— Да не… — Андрей поморщился. — Просто… не знаю. С Иринкой надо время провести. Напряжённо как-то в последнее время стало у нас. Мне кажется, она знает, что я её обманываю.
Он сел, потянулся к пиву, но не открыл.
— Мы ж думаем — сейчас приедем, и там начнётся жизнь, — сказал он. — А она чё, тут не началась? Может, в этих тихих минутах и есть жизнь? Может, жизнь — это на травке поваляться с друзьями, а не тусовка в компании обсвищенной толпы?
Пауза.
Иван посмотрел на него внимательно.
— Ты философию не включай, накурило, что ли? — сказал он. — Мы ещё даже не доехали.
Лёха уже натягивал джинсы, прыгая на одной ноге:
— Всё, харэ лежать. Мы сюда не за этим ехали.
— А за чем? — тихо спросил Андрей.
Лёха замер.
На секунду.
— Ну… — он замялся. — За движухой. Там ведь туса, там тёлки.
— Ирина ведь тебя давит, ты постоянно загружен. Умей отдыхать, Андрюша. Мой тебе совет. Иринка девчонка хорошая, но уж слишком правильная. Я б с такой не смог…
— А тебе и не светит, Алёшенька, — съязвил Андрей.
— Вот и поехали, — сказал Иван и хлопнул ладонью по траве.
________________________________________
Машина завелась не с первого раза. С-90 внутри хрипнула и пропердела обрывок:
«…Три хороших девочки — Люба, Надя, Верочка…»
— Заткни ты её уже, а, — проныл Андрей.
Лёха убавил звук, и стало непривычно тихо.
Они выехали с поляны обратно на дорогу.
Лес тянулся с двух сторон, одинаковый, как будто они никуда не двигались.
— Бля, я есть хочу, — сказал Иван.
— Там на трассе кафешка будет, — ответил Лёха. — Нормальная, с фирменными хот-догами «Мяу-Мяу» и шаурмой «Гав-Гав».
— О, культурная жизнь пошла, — усмехнулся Андрей.
________________________________________
У кафе было людно.
Несколько машин, из наглухо тонированной «двенашки» долбил Benny Benassi, у тачки стояли девчонки в пляжных нарядах, как будто им уже всё можно. Видимо, тоже на вечеринку едут.
— Ну всё, пацаны, цивилизация, — сказал Лёха и заглушил двигатель.
Парни вышли из машины. Иван, не отводя голодных глаз от девчонок, вытянулся в стойку, как охотничья легавая. Одно что лапу не поднял, но носом по ветру водить начал.
— Пойдём познакомимся с ними, — сказал Лёха парням.
— Смотри, веди себя нормально только, — бросил Иван.
— Это ты мне говоришь? — Лёха оглядел его с ног до головы.
— Ты вообще видел себя?
Андрей повернулся и тоже посмотрел.
Иван стоял в своих шортах ниже колена, сандалиях с носками и гавайской рубахе.
— Ты как будто на дачу к тёще едешь, а не на движ, — добавил Андрей.
— Зато удобно, — буркнул Иван.
— Удобно — это когда в таком виде дома сидишь, — сказал Лёха.
— А ты сейчас как будто с рынка вернулся, картошку продал.— Щас подойдёшь — тебе авоську дадут, — подхватил Андрей.
— И скажут: «Отец, хлеб не забудь».
Иван посмотрел на девчонок, потом на себя.
— Да пошли вы. — Достал банку пива и высадил её за три плотных глотка.
Лёха пошёл к девчонкам, но быстро развернулся назад, как только у тонированной «двенашки» опустилось стекло и оттуда показалась недовольная физиономия коротко стриженного парня. Девчонки захохотали в голос.
Иван голосом Сенкевича озвучивал ситуацию:
— Мелкие и чахлые самцы, хоть и ярко окрашенные, не имеют шанса дать потомства. Посмотрите, мои маленькие зрители, на естественный отбор в действии.
Андрюха не в силах сдерживать смех навалился на капот «девятки».
«Мелкий самец» Лёха подошёл к нам очень сильно уязвлённый и обиженный. Первый признак, что он обижается, — это оттопыренная нижняя губа. Андрей и Иван знали это ещё с детства. Он действительно был самым мелким , за что в своё время и получил обидное прозвище «Мелкий», которое впоследствии трансформировалось в более солидное «Молодой».
До Балтыма добрались только к вечеру.
Дорога встала намертво. Машины тянулись в обе стороны, сигналили, орали музыкой.
Некоторые уже не выдерживали — вылезали прямо на дорогу и начинали танцевать между тачками.
Из чёрного «Крузака» высыпали такие же пацаны — со свистками, только в Gucci и Armani.
Они отплясывали вокруг машины, отсвистывая ритм под Plastik Man.
По «девятке» поплыл знакомый запах. Это Иван, как всегда, занялся фитотерапией.
Андрей тяпнул из ингалятора, прихватил пиво, выбрался наружу и тоже втянулся в этот движ.
У пацанов из «Крузака» зрачки были как у Микки Мауса.
Рядом стояла машина с семьёй дачников — мать, отец и девочка-подросток.
Родители смотрели на происходящее с откровенным ужасом.
Девчонка — с любопытством.
Их зажало в пробке прямо среди этой орущей, пляшущей, обжабанной толпы.
Настоящее безумие рейв-вечеринки.
Из «девятки», не в силах усидеть после процедур, выскочил и наш доктор Иван.
В толпе «свистков» он выглядел так, будто вышел с дачи за чекушкой — и случайно попал на фестиваль.
Но двигался не хуже остальных. Трек оборвался. Остались только крики:
— Оп, давай! Давай!
И тут Лёха решил показать, на что способна С-90. Она могла.
Он выкрутил звук на максимум. Cosmic Gate — No More Sleep.Толпа взвыла. Лёха, поймав волну, выскочил из машины и начал отплясывать — что-то среднее между цыганочкой и степом.
И, как всегда, незаметно подбирался к одиноко стоящим девчонкам, но без успеха.
Вдруг всё начало рассасываться.
Люди быстро расселись по машинам — пробка сдвинулась.
Машины потянулись вперёд.
С горем пополам, через каких-то знакомых охранников, они всё-таки пролезли внутрь.
И там уже творилось настоящее безумие.
Колонки били в грудь басом.
Люди прыгали, орали, махали светящимися палочками, свистели так, что звенело в ушах.
Всё двигалось, дёргалось, пульсировало. Андрей на секунду замер. Он понял, что ему не так уж и весело. Шишки заканчивались, небольшой Лёхин бюджет тоже.
Завибрировал телефон в кармане, Иринка. Тут стало совсем душно и стыдно от того, что обманул, что разменял свежий, тихий вечер с ней на это дурное, дикое стадо. Ответить и приехать он не мог, и от этого становилось ещё гаже на душе.
Телефон умолк. Через минуту пришло смс.
«Андрей, я знаю, что ты меня обманывал, когда говорил, что ездил на дачу, когда ты на прошлой неделе не поехал со мной в театр. Ты опять курил дурь с друзьями».
Андрея озарило. Вот значит кто этот доброжелатель, который капал ей на мозги и рассказывал «обжигающую правду». Лёха.
-Только он знал, когда я не пошёл в театр с Иринкой, где я был.
-Мы были вдвоём. Мы ездили выруб+ать.
— Постой-ка! Дак он же меня и уговорил не ехать в театр, ещё щедрый такой был, угощал, сука! Мысли крутились в голове и он им не верил. Не хотел верить
— Э! Андрюччо, ты чё такой загруженный?! — проорал ему в ухо Иван.
Липкое чувство омерзения и ярости накатило на него.
Во рту пересохло, воздуха не хватало. Андрей только смог выдавить из себя:
— Где «Мелкий»?
И в полнейшем отупении, ничего больше не говоря, пошёл его искать. Он прокручивал в голове сцену, как он его найдёт и без лишних слов ударит в глазницу — именно в неё, чтобы не вырубить, но сделать больно и оставить ему огромный синяк на пол-лица.
Лёха наконец-то снял какую-то тёлку, дело уже дошло до обнимашек и поцелуев. Он был счастлив. Вдруг его кто-то с силой развернул через плечо. Напротив стоял Андрюха с бешеным выражением лица и смотрел то на него, то на тёлку. Схватил за лацканы пиджака и сухо ему проорал через грохочущий бас:
— Сука ты, «Мелкий».
Лёха часто заморгал, он не понимал, что происходит.
— Поехали домой, короче… — выдавил из себя Андрей.
Ехали они домой в тишине, только Ванька доставал всех вопросом:
— А чё мы снялись-то так рано?
— Ваня, брат, сделай ингалятор, а? — перебил его Андрей.
Лёха ехал молча. Он тоже злился, злился на Андрея, что Иринка досталась не ему. Злился на себя, что так подло поступил.
— Извини меня. Повёл себя как чёрт последний.
— Иди на хуй, Алёшка, — ответил Андрей.
Они ехали по чёрной полосе трассы, надрывный бас С-90 орал « Законы просты, нам всё до пизды, с неба не хватаем звёзд мы нам всё до пизды» .
«Девятка» дребезжала расшатанным железом. Лёха ехал не проронив ни слова.
Ваня был пьян как «фортепьян» и клянчил, чтобы ему включили Наговицына.
Андрей гонял мысли в голове.— Эх, надо было тебе ёбнуть всё-таки, Лёша. Но вот пешком с Балтыма идти не в кайф совсем. По-другому рассчитаемся…
