В прошлый раз мы закончили знакомится с "Чарли и большой стеклянный подъёмник" весьма противоречивой книгой, которая тем не менее имеет несколько несомненно сильных моментов. И с тех пор новых проектов по франшизе не было (исключая игру вышедшую в 1985 году, о которой мы поговорим отдельно). И вот в 2005 году вышла вторая экранизация: «Чарли и Шоколадная фабрика», который гораздо сильнее отошёл от оригинальной книги.

Сюжет.

Откровений тут нет, главный герой — Чарли Баккет, мальчик из очень бедной семьи, живущий в небольшой покосившейся лачуге со своими родителями, двумя дедушками и двумя бабушками. Отец Чарли (который впервые получает имя — Уильям, но кому не все равно) работает на фабрике зубной пасты, его должность крайне важна — он закручивает крышки на тюбиках. Бракованные колпачки он тащит домой, где Чарли делает из них макет шоколадной фабрики Вилли Вонки — самом большом и знаменитом предприятии в мире, на которой, так уж получилось, раньше работал дедушка Чарли по отцовской линии — Джо Бакет (как я помню, в оригинальной книге Джо был дедушкой по материнской линии, но кому не всё равно).

Джо рассказывает историю фабрики: открытие, золотые годы, проблема с промышленным шпионажем, закрытие фабрики и таинственное переоткрытие – фабрика работает, а вот рабочих на ней нет. Чарли мечтает попасть туда, но второй дедушка говорит, что это невозможно, туда не пускают никого.

Но, о чудо, на следующий день Вонка объявил, что положил в пять плиток шоколада по одному золотому билету, и объявил, что те дети, что найдут билеты, получат возможность попасть на фабрику в сопровождении одного взрослого члена семьи (в книге двух, но только один раз наличие двух родителей сыграло роль – когда мать Августа заставляла его отца вытащить сына, при этом возможность притащить двух сопровождающих оставляла открытым вопрос, а почему Чарли никого из родных не взял). После экскурсии каждый из них получит пожизненное обеспечение шоколадом, а один будет награждён неким особенным призом.

В мире начинается настоящий хаос: все хотят найти золотой билет. Вскоре появляются новости о победителях, и мы все знаем, кто это был.

Чарли получает первую шоколадку в подарок от родителей на день рождения, а вторую покупает на 10 центов, которые ему дал дедушка Джо. Но ни в одной из шоколадных плиток не оказывается билета.

Где-то в этот момент отца Чарли увольняют с работы, заменив роботом (рост спроса на шоколад вызвал рост спроса на средства гигиены полости рта, и фабрика позволила себе модернизацию), семья оказывается в ещё более тяжёлом положении.

Ребёнок из России находит пятый билет, а Чарли находит на улице купюру и, хоть надежды на билет больше нет, покупает на эти деньги в магазине очередную шоколадку. Одновременно выясняется, что пятый билет был поддельным, а внутри обёртки Чарли обнаруживает настоящий пятый золотой билет (в отличие от книги тут Чарли повезло с первой шоколадки, и нет той дилеммы, когда он покупает вторую шоколадку, торгуясь с собой, с другой стороны, тут нам не показывают, как он думает о том, что деньги помогут семье, и его дальнейшая идея продать билет за 500 баксов выглядит неискренней, так как, найдя 10 долларов, он без раздумий пошёл за шоколадом). Посетители магазина пытаются выкупить его у Чарли, но продавец требует оставить мальчика в покое и советует ему скорее бежать домой.

Чарли возвращается домой и радует родных. Дедушка Джо даже начинает приплясывать от радости. Однако Чарли сомневается, стоит ли ему посещать фабрику, если можно продать золотой билет. Однако его дедушка Джордж переубеждает его. Общим семейным решением с Чарли на фабрику решают отправить дедушку Джо как человека, знающего Вилли Вонку.

Мы переносимся к воротам фабрики. Посетителям показывают кукольный спектакль, и, к их удивлению, с ними его смотрит сам мистер Вонка. Он приводит гостей в Шоколадный цех, мы знакомимся с умпа-лумпами (всех умпа-лумп сыграл Дип Рой и сыграл хорошо).

В ходе посещения фабрики соперники Чарли один за другим проявляют свой дрянной характер и выбывают из экскурсии. Прожорливый Август Глуп падает в шоколадную реку, в цехе Изобретений честолюбивая Виолетта Борегард без разрешения впервые пробует и становится похожей на гигантскую чернику, избалованная Веруку Соль в Ореховом цехе пытается взять себе одну из работавших там белок и попадает в мусоропровод, а в Телешоколадном цехе Майк Тиви исполняет свою мечту попасть в телевизор и сильно уменьшившись в размерах.

Из всех детей соблазны фабрики преодолевает только Чарли, не игнорировавший предупреждения Вонки и, более того, проявляющий свою веру в необычные вещи и то, что мистер Вонка способен эти вещи сотворить. Вонка объявляет его победителем соревнования и говорит, что фабрика станет его, но только если он покинет свою семью. Однако Чарли отказывается, поскольку семья для него — самое важное.

В течение всего фильма нам демонстрируют, что у самого Вонки серьёзные проблемы с семьёй, вплоть до того, что он не может сказать слово «родители». Дело в том, что его отец, доктор Уилбур Вонка, — известный в городе дантист, враждебно относящийся к сладостям, поскольку от большого количества сладкого портятся зубы, и жёстко пресекал любовь сына к сладостям. И уж тем более он был против мечты сына стать кондитером. Вилли сбежал из дома.

Спустя некоторое время после отказа Чарли семейство Бакетов начинает жить лучше: мистер Бакет возвращается на фабрику зубной пасты, став мастером по ремонту робота.

А вот у Вонки дела идут худо – он находится в глубоком творческом кризисе после непонятного для него отказа. Вонка находит Чарли, который чистит обувь, и тайком подсаживается в качестве клиента. Чарли советует Вонке встретиться с отцом и даже сопровождает его. Отец не узнаёт сына, но мы видим, что он собирал вырезки газет, где хоть мельком упоминался его сын, и копии наград. Отец гордится сыном.

Проведя осмотр зубов, Уилбур узнаёт сына. Они наконец примеряются. Вилли Вонка снова предлагает Чарли стать своим наследником, изменив первоначальное условие. Теперь дом мальчика переносится на территорию шоколадной фабрики, а Вилли Вонка обретает семью.

Разбор.

Есть одна вещь, которую нужно сказать сразу же. Это фильм Тима Бёртона. Не экранизация Роальда Даля. Нет. Фильм Тима Бёртона. Весь фильм дышит авторским почерком Тима Бёртона. Вспомните «Бэтмен», «Эдвард Руки-ножницы», «Суини Тодд, демон-парикмахер с Флит-стрит» – тот же светокор, тот же готический стиль, такие же персонажи. Рука Бёртона чувствуется во всём.

Так как в моей памяти, в связи со свежестью произведения, чётко сохранился недавний сериал Бёртона «Уэнздей», я не могу не отметить, что местный Вонка – это мужская версия Уэнздей. То, как он ходит, как реагирует, как говорит, как зависает – это не тот персонаж, которого написал Даль – это персонаж, которого вылепил в кадре Бёртон (справедливости ради, пришёл к этой мысли я ровно с противоположной стороны – глядя на Уэнздей, я видел в ней сходства с Вонкой в исполнении Деппа). Жуткие образы детей и родителей: испачканный в шоколаде и жрущий без разбору Август и тем более Виолетта с застывшей на лице улыбкой и её манекеноподобная мать. Мать Чарли, которая… это Марла Сингер, но ещё это, например, Червовая королева из «Алисы в стране чудес» 2010 года, хм... А кто же снял этот фильм? Да что уж там, Джонни Депп, Хелена Картер и Дип Рой – это актёры, с которыми Бёртон уже работал.

Рука Бёртона чувствуется во всём – это не плохо, нет, это своеобразно, и это то, что следует учитывать.

Визуал. Фильм очень красивый. Декорации, костюмы, графика (которой, к слову, не так много) – всё на высоте, единственное, что я могу назвать спорным – некая мрачность всего, но смотрим прошлый блок и вспоминаем, что это влияние Бёртона.

Музыка. Фильм не столь музыкален, как его предшественник, и, учитывая атмосферу и стиль, это неудивительно. А вот что удивительно, так это то, что песни при этом более бодрые и динамичные, а оттого менее жуткие, чем достаточно сухие и однотипные песни из первого фильма, но это дело вкуса.

Актёры. Молодцы. Я всегда отмечаю, когда дети играют, и это тот случай. Взрослые актёры тоже хороши, да что уж там, тут мощный актёрский состав, если не сказать звёздный.

Чарли. Этот вариант нравится мне меньше варианта из первого фильма. При том, что он делает волевые поступки, в нём как будто меньше индивидуальности и реальной осознанности. В книге и первой экранизации Чарли размышлял о том, как потратить деньги, тут он просто пошёл тратить их на шоколад, без веры в чудо, так как в тот момент он считал, что билета нет, в первой экранизации Чарли работа – тут он только предложил продать билет, но, во-первых, это не выглядит искренне на фоне того, что о пользе меньшей суммы он даже не заикнулся, а во-вторых, это просто тупо вечный запас шоколада выгоднее почти любой суммы. Но да, отказ Вонке – база.

Родители. Рассмотрим их как одного персонажа, т. к. сюжетного времени у них не то чтобы много. Хорошие любящие родители, которые стараются из-за всех сил. Мать следит за домом, который кривой, косой, разваливается, но чистенький и поддерживается в порядке.

Вот вам кадр. Посмотрите: на кухне порядок, на косом камине аккуратно расставлены вещи, на столе порядок, куч грязи нет.

Отец работает, пытается как-то общаться с сыном, поддерживает его хобби, когда его увольняют — он выучился, чтобы пойти механиком (правда, непонятно, чего он раньше терпел на низкооплачиваемой мусорной работе, но, т.к. учёба — дело не одного дня, будем считать, что он как раз учился всё время и вот чуть-чуть не хватило до того, чтобы пойти на другую работу).

Дедушки и бабушки. Бабушки в данной версии всё ещё один персонаж, который никак не выделяется. Что касается дедов, то Джордж – ворчливый, но любящий дед-реалист, а Джо – всё тот же фантазёр и мечтатель. И да, в этой версии он не столь раздражающий, так как: 1) он выглядит как реальная мумия, в отличие от весьма бодрого деда в фильме 1971; 2) в фильме есть отец Чарли, так что то, что старики не помогают, выглядит не так странно; 3) он не так карикатурно подрывается на фабрику, как это было в фильме 1971.

Другие дети и их родители. Дети ровно такие же, как в книгах и фильме 1971 года, только актёры другие. Разве что мать Виолетты… Знаете, сказать, что она жуткая, — это ничего не сказать, но, что важнее, эта экранизация как никакая другая показывает очень странные отношения между матерью и дочкой — есть такое ощущение, что тяга Виолетты к рекордам и прочему не просто воспитана матерью, кажется, что она в случае неудачи может посадить её на цепь в подвале без еды и воды.

Умпа-лумпа. Дип Рой — машина. В фильме 165 умпа-лумп. И всех их играет один актёр. Движения и эмоции каждого персонажа снимались по отдельности в течение полугода.

Вилли Вонка. Может, это вкусовщина, может, восприятие в контексте оригинала, может, наоборот, восприятие в контексте других персонажей и авторского почерка Бёртона, ещё что-то, но Вонка в исполнении Деппа — не мой вариант.

Во-первых, он слишком молодо выглядит, но это полбеды, важнее, что он слишком стильный для Вонки: очки, перчатки, тёмные тона… Вонка — эксцентричный сказочный волшебник, он, как и его окружение, должны быть яркие, безумные, странные и волшебные.

Во-вторых, характер Вонки Деппа сильно отличается от оригинала, да, он лучше передаёт брезгливость и отчуждённость персонажа, чем Джин Уайлдер, даже слишком хорошо: оригинал, при том что не любил избалованных детей, детей вообще любил и хотел дать каждому возможность прикоснуться к его творениям, вариант 1971 года — аналогично, в то время как вариант 2005 года ненавидит всех; оригинал и версия 1971 создают впечатление некоторого садизма в действиях Вонки — он не без удовольствия воздаёт непослушным детям за их косяки, но он именно что наказывает, да, не всегда соразмерно, но контролируемо, в то время как вариант 2005 года выглядит как маньяк, более того, нет прямой сцены, которая бы явно показывала, что дети живы. При этом саркастичность, остроумие, артистичность, обаяние и манерность персонажа утеряны. Да даже энергичность, то, как Вонка всех подгонял и делал многое мимоходом.

В-третьих, вы ещё помните, что уши Бёртона видны в каждой детали? Так вот, то, насколько бёртоновским получился персонаж, также не даёт воспринимать его как Вонку. Особенно эти зависания Вонки в середине разговора, неспособность выговорить слово «родители» – это Эдвард Руки-ножницы, но не Вилли Вонка.

Ну и да, пора пристрелить слона в комнате – сюжетная линия с отцом Вонки, благодаря тому, что Кристофер Ли, играющий отца, отличный актёр, который хорошо вписался в роль, и тому, что мелкие детали, такие как то, что отец собирал все упоминания сына и следил за его жизнью, а сын не забывал уроки и советы отца, делают историю трогательной – не лишена смысла и нужна фильму, но давайте честно, мне, как и большинству людей, плевать на прошлое Вилли Вонки, тем более на его детство и обычную жизнь – это не безумные приключения, а обычная бытовуха. Тем более, что это так меняет образ персонажа.

Ну и да, давайте сразу поговорим про отличия фильма от оригинала.

Предыстория Вонки, как вы можете понять, мне не нравится. Идея с тем, что Чарли отказывается от фабрики, спорна. Да, идея, что Чарли должен выбрать между семьёй и успехом, имеет место быть, чтобы и исправить проблему отсутствия испытания для Чарли в оригинале, и полностью завершить мысль о важности семьи, но то, как это было реализовано, мне не нравится, Вонка не должен меняться благодаря совету двенадцатилетнего, или сколько там ему, мальчика, вот если бы нам без заторможенности и невозможности проговорить слово «родители» показали Вонку, показали историю его противостояния с отцом, следом предложение Вонки оставить семью (проводя параллели, что Вонка разочарован в семье и тянет за собой Чарли), а после отказа Чарли мы узнаём, что это была проверка, и параллельно с тем, как Чарли соглашается на переезд, мы узнаём, что Вонка сам решил проблемы с отцом и они примирились (а следовательно, и смысл предложения Вонки меняется, он, во-первых, проверяет Чарли на жадность, а во-вторых, демонстрируется, что он ищет человека, который, как и он, понимает важность семьи), как вариант, мы видим, как Вонка приходит к отцу на осмотр и они мило общаются (это накиданный за 5 минут вариант, важны тут не подробности, а суть, которую, я надеюсь, вы уловите).

Но есть и интересные отклонения от книги.

То, что дедушка Джо работал на фабрике, — как я отмечал уже не раз, это грамотно объясняет его осведомлённость, делает логичным его поход вместе с Чарли, да и вообще герои не ощущаются случайными.

То, что Чарли собирает макет фабрики, — также интересная и полезная деталь. В книге и первой экранизации Чарли как будто плевать на фабрику, хотя мало того, что это буквально сердце его города, так ещё и самое желанное место для него. Но до начала поиска билетов ему было плевать.

Идея с продажей билета. Да, тут это выглядит фальшиво, но такое предложение выглядит гармонично для Чарли.

Юмор. На мой вкус, фильм не такой смешной, как фильм 1971 года, но некоторые шутки из книги прекрасно адаптированы, а также есть немного своего. Один из лучших моментов — то, как Вонка берет и сразу выкидывает визитку отца Веруки, мало того, что это смешно, так это ещё тот самый Вонка.

В сравнении. Тут всё, как всегда, неоднозначно. На родине фильм 1971 года любят многократно больше.

Во-первых, к моменту выхода фильма Бёртона вариант 1971 года приобрёл культовый статус и стал частью поп-культуры для нескольких поколений зрителей, вплоть до того, что в 2014 году фильм был включён в Национальный реестр фильмов США как «культурно, исторически или эстетически значимый». Во-вторых, не стоит забывать про силу ностальгии.

У нас же, наоборот, фильм Тима Бёртона оказался более популярным, чем версия 1971 года.

Моё мнение: и то, и то стоит посмотреть, но если уж выбирать, то, да простит меня Тим Бёртон, фильм 1971 года многократно лучше.

В прошлый раз мы закончили пересказ содержания «Чарли и Большой стеклянный подъёмник», так что пора заканчивать с этой книгой.

Разбор.

Персонажи. Как и в прошлый раз, их не так много. Вот вроде история вышла на космический масштаб, а всё ещё очень камерная.

Джо – дед не то чтобы исправляется, просто он уже имеет опыт пребывания в окружении Вонки, не возникает и на фоне других, в большинстве своём не менее, а то и более противных персонажей, выглядит выигрышно. Ну и да, его откровенно мало.

Вонка в этой книге крайне сильно отличается от себя из прошлой истории, что и неудивительно. В прошлый раз все события были спланированы им и разыграны как хорошо поставленный спектакль, а тут как минимум первая половина книги преподносит сюрпризы самому мистеру Вонке. И вот реакция на эти сюрпризы меня несколько расстраивает, он частенько действительно тупит, забывает то, что сказал сам, или упускает очевидные вещи. Этому есть только два объяснения: или Вонка отупел и персонаж исполнен, или это хитрые проверки для Чарли. Я хочу верить во второе.

А причина того, что я не верю в целенаправленное ухудшение образа Вонки, — это вторая половина книги, где мы вновь видим его ум, хитрость и коварство. Это тот самый Вонка, в том числе с тем самым разочарованием в людях и их пороках (сцена с пилюлями «Вонкавита» — золото). Так что пусть Вонка в первой половине истории и не очень радует, во второй он отыгрывается и выходит в неплохой плюс.

Чарли в этой книге находится в позиции талантливого ученика. Он всегда говорит правильные вещи, всегда находит решения, которые «не находит учитель», всегда поступает правильно и не сомневается в словах Вонки. В общем, это логичное продолжение его образа в первой части.

Родители — скорее мебель, чем полноценные персонажи, которые проявили себя за всю книгу по одному разу. Миссис Бакет как истеричка и не самый умный человек (её можно понять, стресс, но, серьёзно, вины Вонки в произошедших событиях нет — он не виноват, что его окружают идиоты, а вот её истерика, когда Вонка полез всё исправлять, максимально неуместна, на мой взгляд, этого персонажа испортили), а мистер Бакет как отчаянный человек, который настолько заколебал, что хватается за любую возможность снизить нагрузку на себя: переехать на шоколадную фабрику, дать старикам таблетки омоложения — что угодно, лишь бы вес на горбу стал меньше.

Старики — как бы так помягче сказать… мусор, серьёзно, это настолько мерзкие, противные, тупые и раздражающие персонажи, что если бы в середине истории они упали в мусоросжигатель под фабрикой — я бы не расстроился. Более того, я бы болел за инсинератор. Ни один ребёнок из первой книги не вызывал у меня столько негатива, сколько эти три туши. Я отмечал, и я в этом свято уверен, что Даль, прописывая этих героев, ставил перед собой цель сделать ещё более противоречивого персонажа, чем Джо. В отличие от него эти эгоистичные антикварные изделия даже не скрывают свою природу — ленивую, наглую, ворчливую. Более того, они активно вредят: там оторвут от управления, тут устроят беспорядок в невесомости, здесь из жадности и тупости сожрут таблетки бесконтрольно, а как надо что-то сделать, да ладно сделать, просто поднять свою жопу с кровати, так они начинают наперебой, брызжа слюной, верещать, что они своё пердалище присовокупили к кровати ещё при Наполеоне и отрывать её не собираются.

Президент и ко — хорошая сатира, без иронии. Придурковатый президент, имеющая на него невероятное влияние няня, настоящий ястреб на министре обороны, министр финансов, балансирующий бюджет (вечная головная боль)… на голове, глава разведки, разговоры по телефону, идиотские изобретения — это будто огромный скетч «Монти Пайтона». Проблема тут в том, что эти персонажи существуют где-то там в вакууме и на историю они никак не влияют. Уберите их из истории, и практически ничего не изменится.

Сегментированность произведения. Кстати, раз мы об этом заговорили, то и продолжим, в отличие от прошлой книги, эта представляет собой не цельную историю, а скорее набор разрозненных сцен и историй. Да, в «Шоколадной фабрике» тоже ярко выделяются сегменты, но они хорошо подобраны друг к другу, и мы видим один чёткий вектор развития истории. Здесь же ситуация противоположна: вот космический отель, через секунду мы уже смотрим на приколы с президентом, вот появились какие-то зрюки, а через пару десятков страниц мы уже в минусляндии. Связи между двумя этими сюжетами нет никакой.

Мир произведения. На мой взгляд, стал хуже. Раньше все чудеса и магия были заперты в фабрике и крутились вокруг Вонки — он был источником всего этого безумия, и потому это воспринималось легче, вам не нужно принимать огромный безумный мир, напротив, мир произведения прост и достаточно реалистичен — все аномалии связаны с одним конкретным лицом, но теперь есть какие-то зрюки — какие-то инопланетные черви-захватчики, есть Минусляндия — предусмотренная вселенной локация для реализации механизма «ухода в минус», более того, там есть своеобразная охрана в виде Гнолей, да даже из рассказов Вонки в мире появляется такое количество невероятных мест и существ, что чудеса, созданные самим Вонкой, не кажутся уже столь необычными и поражающими воображение (натурально инфляция чудес и эмоций). И возникает два вопроса: откуда Вонка знает про всё это (буквально про всё) и почему никто кроме него об этом не знает?

Сюжет. Раз уж я тут говорю про сегментированность, то давайте за эти сегменты и поговорим. История делится на 2 больших сегмента (космический и земной). Проблема в том, что оба не лишены проблем.

Так первая часть, повествующая противостоянию со зрюками, откровенно слаба. Тут нет морали, тут обилие бесящих героев, практически ничего не происходит — фактически единственное, что представляет интерес в этой части, это вся возня в кабинете президента. А вся возня со зрюками — да в помойку её.

Ситуация со второй частью немного лучше — интерес тут представляют и склоки героев, и размышления Вонки, и его безумные рассказы — всё, кроме непосредственного путешествия в Минусляндию. Да, даже мораль для детишек опять появилась.

Из плюсов истории в целом — нам показали отношения Вонки и умпа-лумп, чтобы ни у кого больше не появилось мысли, что Вонка их угнетает.

Из минусов — история пустовата. Вот вроде что-то происходит, а вроде так плевать: на зрюк, на визги стариков, на гнолей… Более того, «Большой стеклянный подъёмник» по объёму практически не отличается от «Шоколадной фабрики», может быть, даже чуть больше, но на фоне последнего в «Большом стеклянном подъёмнике» ничего не произошло. Вообще ничего.

Юмор. Шуток стало меньше. В относительных величинах шуток в духе «у червя на заднице вскочила шишка» стало больше. Из плюсов: сатиры и острых шуток стало больше — весь блок про политиков об этом.

Итог. Книга получилась противоречивой. С одной стороны, история стала более детской и по сюжетам, и по персонажам, и по миру. С другой стороны, Даль заигрывает с более взрослыми темами – политикой (да, всё ещё весьма по-детски, но давайте серьёзно, стёб над президентом и кабмином в этой книге добавлен не для детей), жадностью и склочностью людей… Да тот же сегмент с мыслями Вонки углубляет героя и не для детей написан.

P.S. В прошлый раз я пообещал задеть и третью незавершённую книгу, и это причина, почему я так задержался с этим куском — я искал хоть что-то внятное про неё, а в идеале единственную написанную главу, но не судьба. Глава выставлена в Музее Роальда Даля, и кроме как там, насколько я могу судить, нигде найти её нельзя. А потому сказать про неё нечего. В следующий раз нас ждёт разговор о фильме 2005 года.

Что-либо рассказать может каждый, интересно подать материал — многие, но по-настоящему пишут — единицы...
Всегда со мной: Чехов, Достоевский, Бунин, Булгаков, Набоков, Астафьев, Распутин, Нагибин, Казаков...
Истинный художник — это тот, кто творит неустанно, не покладая рук, не оглядываясь на реакцию зрителей и не задаваясь вопросом, найдёт ли его работа своего покупателя. Он создаёт, потому что не может иначе: творчество для него — не способ заслужить признание или получить выгоду, а естественная потребность души. Ван Гог — яркий тому пример.
Беда же так называемых «горе-художников» в том, что, мазнув кистью по холсту всего раз, они уже ждут какой-то отдачи — похвалы, славы, денег. Но это не путь художника. Это позиция фокусника из глубинки, рассчитывающего на мгновенный эффект и дешёвые аплодисменты. Настоящее искусство рождается не из жажды награды, а из неудержимого стремления выразить себя, даже если мир останется глух.
«Я думаю, что мы должны читать лишь те книги, что кусают и жалят нас. Если прочитанная нами книга не потрясает наше сознание, как удар по черепу, зачем вообще читать её?» (Франц Кафка)

«Книга — это зеркало, и если в него смотрится обезьяна, то из него не может выглянуть лик апостола». (Георг Кристоф Лихтенберг).
Слова — это удивительный инструмент, с помощью которого можно создавать целые миры и воплощать в реальность самые смелые фантазии. Какое счастье — писать словесные картины, которые способны раскрыть суть окружающего мира гораздо глубже и шире, чем картины, написанные красками на холсте!
Моё кредо — удивительное не выдумывать, а искать вокруг себя! Мы так часто пробегаем мимо совершенно необыкновенных явлений, не обращая на них никакого внимания, а прозревая, сетуем, что в очередной раз упустили момент встретиться с чудом, а потом остаётся только ныть, что жизнь слишком быстро проходит... и, что самое главное, — совсем бесцветно и впустую.
«Словосочетания: писать рассказ, картину или музыку — далеко не идентичны фразам: пересказывать события, разукрашивать картинку, подбирать мелодию. Многие люди второе принимают за первое, мало понимая, а в чём, собственно, разница? Вроде одни слова — там и там понятно, о чём речь, вроде краски одни и те же и звуки тоже… Им второе куда более понятней первого, так чего голову ломать впустую, когда и так всё хорошо?!» С. Вельяминов.
«Истинный художник ищет в простом сложное, то, что не видит неискушённый зритель... В сложном выбирает ту единственную изюминку, которая откроет зрителю доселе неизведанный мир, а просто копируя действительность, мы её лучше не сделаем, она и без наших стараний всем понятна. Если ходить и повторять постоянно: масло-масляное, — оно вкуснее не станет...»

(с)

Сергей Вельяминов.

1 премия «Писатель года» 2014 год. Номинация «Дебют»!!!

***

Вы когда-нибудь спрашивали себя, почему вдруг художник, продавший при жизни только одну картину, после смерти становится ультрапопулярен?

Ван Гог был психически больным человеком, неприспособленным выстроить личные отношения и свою жизнь. Оттяпал ли он себе ухо из-за брата или другого художника — без разницы, это ненормальный акт. Ухо потом он, кстати, подарил проститутке.

Ван Гог умел рисовать. В своих полотнах он показывал аграрно-индустриальный быт в ярких, кричащих, прекрасно-безобразных мазках. Но обществу буржуа такое не пришлось по вкусу. Им нужен был глянец, а не ожог.

А тут хуякс — революции, Первая мировая и крах империй. И людей, которых так долго приучали различать добро и зло, засунули в гигантскую мясорубку. Их мир рухнул. И тогда ВСЕ поняли, что он безумен и выглядеть должен точь-в-точь как на картинках мастера. Жить по-старому больше нельзя — так искусство обрело массовость. Появились другие люди, видящие мир «по-своему». Так зерна Ван Гога взошли, и мир узнал сначала Гогена и Матисса, потом Пикассо.

Так был ли он пророком или просто попал в нерв случайно?

Я думаю, что многие жили так же, как и он. Многие терпели те же невзгоды, а некоторые даже резали себе уши. В фильме Бертолуччи «Двадцатый век» крестьянин, у которого не осталось ни поленты, ни работы (её отнял комбайн), поступает именно так — выражая свой протест и одновременно наказывая себя. Крестьяне вешались, пили, лупили жён почём зря.

То есть явление было массовым, и работы художника были прекрасно понятны по крайней мере его классу уже тогда. Они просто сдерживались правящей крышкой. А Ван Гог просто умел рисовать, но так и не научился врать.